Главная » 2018 » Январь » 24 » К 75-Й ГОДОВЩИНЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ РАЙОНА ОТ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ
13:00
К 75-Й ГОДОВЩИНЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ РАЙОНА ОТ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ

ЗНАЧЕНИЕ ВОРОНЕЖСКО-ВОРОШИЛОВГРАДСКОЙ ОПЕРАЦИИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ
(№ 6-7 2018 г. Продолжение. Начало в №95 за 2017 г., № 1, 4, 5 2018 г. ).
Боевые действия на территории Воловского района. 12-е июля 1942 года, 386-й день войны. Как же так? Ведь Катуков получил танковую дивизию в ноябре 1940-го, в июле 1941 года участвовал в контрударе на Луцк, Дубно, в битве под Москвой его бригада заслужила звание 1-й гвардейской, генерал считался специалистом по организации танкового боя с превосходящими силами противника. И вдруг… Генерал Баданов на фронте с первых дней, командовал танковой дивизией и бригадой. Генерал Фекленко войну начал 22 июня 1941 года на Украине в должности командира 19-го мехкорпуса, наносил удар на Ровно, Дубно. Генерал Мишулин, командуя 57-й танковой дивизией, в которой и танков, и бойцов было вдвое больше, чем в корпусе, участвовал в Смоленском сражении. Уже в июле 1941-го удостоился звания Героя Советского Союза «за умелое руководство боевыми действиями». Сколько же еще им опыта надо и когда они его наберутся? Утверждали, что германец воюет «по шаблону», долго ли его выучить? Почти полтора года войны, страшных поражений и невиданных в истории потерь понадобилось красным командирам, чтобы перестать изображать пролетарскую военную науку и начать перенимать «шаблоны», то бишь азы военного дела противника. Но усвоить удалось не все и далеко не всем. Многие считали, что генеральские звезды автоматически делают их полководцами, а «думать должна лошадь — у нее голова большая». Чтобы оценить уровень высоколобова начальства, старшему политруку 355-го танкового батальона Л.И.Черненькову хватило всего двух недель. Затем он написал письмо Сталину: «После уроков в академии имени Сталина попал в 161-ю танковую бригаду и с 1-го по 16-е июля воевал на Брянском фронте. Воевал! Вот об этом-то я и хочу Вам рассказать, ибо это, на мой взгляд, не война, а черт знает что. Все то, чему нас учили в академии, военная тактика полетела к черту. И не потому, что плохо учили, а потому, что есть люди, которым плевать на тактику, плевать на здравый смысл! Они знают лишь одну команду: «Давай, давай!». И дают так, что Родина наша напрасно теряет боевую технику и еще более — замечательных людей, и главное — ни за что, без всякой пользы. Да еще при этом теряет и территорию. Сердце рвется на части, когда видишь, как из-за явно глупого распоряжения, ни за понюх табаку, как свечи, горят наши могучие «КВ» и «Т-34», с ними гибнут кадры готовых на все танкистов. Фактически наша бригада перестала существовать после второго боя, на четвертый день нашего прибытия на фронт. И не одна, а еще и 157-я. Вот как это случилось. Не успели мы выгрузиться, как роту тяжелых и роту средних танков бросили вместе с мотопехотой в ночной бой на станции Набережное. Ночной бой для танков — вещь почти невозможная, ибо и днем-то из танка почти ничего не видно, а ночью этот недостаток увеличивается в десятки раз. И коли уж этого требовала необходимость, надо было подготовить этот бой. О какой же подготовке могла идти речь, если даже у командиров батальонов не было карт местности, если никто не подумал (?) произвести хотя бы немудрящую разведку, если атаку танков не поддерживала артиллерия. Что же вышло? Нечто вроде (только страшнее) Варфоломеевской ночи. Немцы спокойно подпустили наши танки, не делая ни единого выстрела, на 30-50 метров. Им-то все было видно, они сидели в засаде. И тут оказалось, что у них стоят и закопанные танки и ПТО, и термитки, и черт знает еще что. Шквал огня неожиданно преградил нам дорогу. Не обстрелянная еще мотопехота залегла и начала отходить, а весь огонь сосредоточился на танках. Танкисты видели лишь сплошную сеть огня, а откуда, кто и что по ним бьет, не знали. В этом бою, который не дал никаких результатов, мы потеряли двух комбатов (майора-орденоносца Сергеева и еще комбата МСПБ), многих лучших товарищей, полроты «КВ», пять «Т-34». Они сгорели, пробитые и зажженные термитными снарядами. И мы, по существу, не знаем даже, нанесли ли они хотя бы малейший урон врагу? Скорее всего, что нет. 7 прекрасных машин остались на поле боя, и немцы теперь, наверное, глумятся над ними. А днем совершенно неожиданно пришел приказ переброситься на другой участок (в Воейково-Никольское), оставить исходные позиции у Урицкого. Спрашивается, зачем же было огород городить, зачем выдумывать ночную атаку, если прежнее место боя не так важно? Иной раз кажется, что это нарочно удумано, чтобы угробить танки и бросить их врагу: пусть пользуются. А 4-го июля получилось еще хуже…
Неужели не знают наши командиры, как немцы берегут свои танки? Я немного был на фронте, но достаточно насмотрелся. Они, по существу, не дали нам ни одного танкового боя, больше только демонстрировали. И если знают, что у нас кое-что имеется (а знают они это почти всегда), то никогда не пошлют танки вперед. Их танки либо дефилируют на почтительном удалении от нас, либо стоят врытые в землю, и прикрывают движение других частей. Одни танки, без артиллерии, никогда у них не идут в бой. Почему же мы это допускаем? Почему мы пускаем танки по одному, по два, а не массированно… Вот так бесславно и безобразно мы воевали. Меня удивляет, как могут так воевать люди, всю свою жизнь посвятившие военному искусству, окончившие военные академии?»
В публикации использованы материалы архива ЦАМО (учетные данные и документы о награждениях, погибших, участвовавших в ВОВ, журнала боевых действий воинских подразделений, указанных в публикации)).
(Продолжение следует).

Просмотров: 85 | Добавил: oksana | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar